В общем, Смоляков был рад неожиданному путешествию и вдвойне рад этой встрече. Когда человек работает в такой организации, как Смоляков, он неизбежно чувствует себя заключенным в чудовищный механизм, из которого не выбраться. Всюду, в любых рабочих моментах царит если не страх, то суперосторожность и гиперподозрительность, которая проявляется в трагикомической игре в таинственность, нарочитом вуалировании событий, во всеобщем лицемерии и недоверии. Любая встреча двух людей рождает взаимные подозрения, что видно уже по тому, как они приветствуют друг друга. И вот он вырвался на несколько дней…

Они уже позавтракали и теперь предвкушали первую большую остановку на пути в столицу. Алина сходила помыть руки, теперь вернулась и прилегла на полку, примостив голову на колени Смолякову. Он отложил газету и потянулся. Хорошо ехать в поезде, хорошо ехать с очаровательной попутчицей!

Алина закурила длинную тонкую сигарету и сказала своим мелодичным грудным голосом:

— А вот… как вы полагаете, Филипп, сколько мне лет?

Смоляков, который уже немало размышлял над этим, сознался:

— Сказать по правде, я в полном недоумении. Мне всегда казалось, что я неплохо разбираюсь в таких вопросах. В конце концов, есть объективные вещи во внешности, которые не врут. Шеи там, руки…

— Вы безусловно опытный мужчина, — тонко улыбнулась Алина. — Чувствуется…

— Но у вас… все такое. Просто не знаю, что ответить. Хотел бы, допустим, увидеть вас рядом с…

— Кем же?

— Вашей мамой, например.

— Вы бы все равно ничего не поняли.

— Почему же?

— О, — засмеялась Алина, — французы говорят так: если вы видите двух похожих девушек и у одной из них юбка короче, значит, это мать!