— Не скромничайте. Смоляков почувствовал, что надо срочно менять

акцент разговора, демонстрировать интерес не к себе любимому, а по-прежнему к ней.

— Слушайте, но интересно, неужели на каких-то тетрадках можно было крупно заработать?

— Тираж очень большой. Но это нас не касается. Мы же не производители. Мы занимались маркетинговой стратегией, продвигали новый товар на рынок.

— На чем же строился расчет? — удивился Смоляков. — Детишки заинтересуются портвейном? Или их родителей непременно надо снабдить сведениями о том, что там такое полезное для организма Менделеев изобрел?

— Да бог с ними, с этими тетрадками, — уклонилась Алина. — Там свои хитрости, неужели вам так интересно?

— Мне интересно, — сознался Смоляков, — когда мы увидимся в следующий раз.

Она погрозила пальчиком:

— Но мы еще и не расстались! И потом, я уже все объяснила. Так что пока не настаивайте, милый… — Алина приподнялась и легонько прикоснулась губами к его виску.

Смоляков хорошо знал, как надо вести подобные разговоры, и ни на чем не настаивал. Он просто оставит ей свой телефон, и она позвонит. Может быть. А если не позвонит, значит, так тому и быть… С одной стороны, он, офицер ФСБ, обладал некоторыми возможностями, которых лишены обычные люди, и был в состоянии сам найти Алину. Что ж, время покажет… С другой стороны, Смо-ляков чувствовал, что внутри у него происходит что-то необычное. Как знать, может быть, он встретил женщину, которая предназначена для него самой судьбой?

Смоляков заметил, что она безотрывно смотрит в окно, за которым проносился нескончаемый русский пейзаж.

— Любите путешествовать поездом?

— Как вы снова догадались?!

— Я просто спросил. Действительно угадал? Значит, мне снова повезло.

— Начинаю чувствовать себя под рентгеном. Так вы скоро все про меня узнаете… Все, милый, все, больше никаких вопросов. — И она закрыла ему рот поцелуем. Смоляков успел подумать, что с ним определенно происходит что-то незаурядное, особенное, что сегодня, быть может, очень важный день в его жизни… быть может, самый важный?